ТОП 20 статей сайта

 • Сочинения по литературе
 • Филология - рефераты
 • Преподавание литературы
 • Преподавание русского языка

Вы просматриваете сокращённую версию работы.
Чтобы просмотреть материал полностью, нажмите:

 НАЙТИ НА САЙТЕ:


   Рекомендуем посетить






























































Сочинения по литературе и русскому языку

Статья: Ломоносов

Добавлено: 2022.08.29
Просмотров: 22

К. В. Пигарев, Г. М. Фридлендер

Михаилу Васильевичу Ломоносову (1711-1765) принадлежит огромный, неоценимый вклад во все основные области русской национальной культуры XVIII в. По характеристике Пушкина, «соединяя необыкновенную силу воли с необыкновенною силою понятия, Ломоносов обнял все отрасли просвещения. Жажда науки была сильнейшею страстию сей души, исполненной страстей. Историк, ритор, механик, химик, минералог, художник и стихотворец, он все испытал и все проник». Сын крестьянина-помора, выросший на беломорском Севере (крае, который не знал крепостного права), Ломоносов с детства познакомился с самобытной народной культурой Русского Севера, узнал различные промыслы и ремесла, приобщился к труду и мореплаванию. Все это развило в нем неукротимую тягу к знаниям, физическую силу, неустрашимость, зоркость и наблюдательность, пробудило неиссякаемую духовную энергию. Обучившись грамоте у односельчан, юноша раздобыл лучшие по тем временам учебные книги - «Грамматику» Мелетия Смотрицкого и «Арифметику» Л. Магницкого, а также «Псалтирь рифмотворную» Симеона Полоцкого - первый известный ему образец книжного стихотворства. Страстная жажда знаний побудила Ломоносова в декабре 1730 г. покинуть родные места. С рыбным обозом он отправился в Москву, где, выдав себя за сына дворянина, поступил в Славяно-греко-латинскую академию. Окончив ее, Ломоносов в числе лучших учеников был вытребован в Петербург и отправлен для совершенствования в науках в Германию. В 1741 г. он вернулся в Россию, а четыре года спустя стал профессором Петербургской Академии наук.

По разнообразию начинаний, дерзкому уму, необъятности знаний Ломоносов был сродни титанам Возрождения. Один из самых замечательных умов своего времени, великий естествоиспытатель, он неустанно заботился о развитии всех областей русской культуры и сам в своей повседневной кипучей деятельности стремился показать современникам образец постоянного, неутомимого труда на благо родины, соединенной работы разума и рук.

Выступая в качестве литературного реформатора, Ломоносов хорошо знал древнюю русскую письменность, летописи, народные песни, усвоил ораторские традиции русского проповеднического искусства. Еще до отъезда за границу он познакомился с панегирической поэзией и школьной драмой XVII-XVIII вв. Его поэзия стала органическим продолжением этих богатств, накопленных отечественной культурой. И в то же время Ломоносов-поэт поднял ее традиции на новый исторический уровень. Добиться этого ему помогли и та богатая школа знаний, которую он получил в годы своего пребывания в Западной Европе, и особенности его творческой личности.

Пролагая в каждой из областей русской науки и культуры новые пути, Ломоносов в своей литературно-реформаторской деятельности также опирался на широкое знание исторических судеб и путей развития античной, новоевропейской и древней русской литературы. Это позволило ему верно почувствовать, что первым ключевым условием для дальнейшего успешного развития русской национальной литературы были в его время реформа литературного языка и коренное преобразование системы стихосложения. Ломоносов не только дал решение этих насущных для русской культуры его времени вопросов, надолго определившее последующие пути развития русского литературного языка и русской литературы.

В 1739 г. двадцативосьмилетний Ломоносов прислал на родину из Фрейберга, где он в это время обучался в Горной академии, «Письмо о правилах российского стихотворства» с приложенной к нему одой «На взятие Хотина» как практическим подтверждением провозглашенных и обоснованных в «Письме» принципов нового русского стихосложения. Ломоносов - реформатор стиха, в отличие от Тредиаковского, смело и последовательно утверждает силлабо-тоническую систему стихосложения как «природную» для русского языка. Он признает право на существование как двусложных, так и трехсложных стоп и отстаивает равноправие женских и мужских и дактилических рифм. В качестве размера, наиболее соответствующего «благородству, великолепию и высоте» жанра оды, Ломоносов выдвигает на первое место четырехстопный ямб, который он широко разрабатывает в своих одах, оказавших огромное влияние на развитие русской поэзии вплоть до Пушкина.

Ломоносов вышел из спора с Тредиаковским победителем не только как теоретик. Преимущество своей позиции он доказал своими одами. Сжатый и энергичный ямбический стих Ломоносова не только открыл широкие возможности для превращения русской оды в трибуну общественного мнения, в своеобразный, полный высокого гражданско-патриотического пафоса «урок царям» (каким она фактически оставалась на всем протяжении ее развития под пером ее крупнейших представителей), но и положил основу завоеваниям всей позднейшей русской ямбической поэзии до Пушкина.

Ломоносов горячо любил русский язык, он верил, что этот язык открывает для развития поэзии широчайшие исторические перспективы. «Красота, великолепие, сила и богатство российского языка явствует довольно из книг, в прошлые веки писанных, когда еще не токмо никаких правил для сочинений наши предки не знали, но и о том едва ли думали, что оные есть или могут быть», - писал он, а в «Российской грамматике» (1754-1755) добавлял - «в нем великолепие ишпанского, живость французского, крепость немецкого, нежность италиянского, сверх того богатство и сильную в изображениях краткость греческого и латинского языка... Сильное красноречие Цицероново, великолепная Виргилиева важность, Овидиево приятное витийство не теряют своего достоинства на российском языке. Тончайшие философские воображения и рассуждения, многоразличные естественные свойства и перемены, бывающие в сем видимом строении мира и в человеческих обращениях, имеют у нас пристойные и вещь выражающие речи».

Позднее, на протяжении всей своей деятельности, Ломоносов продолжает уделять широкое внимание теоретическим проблемам, связанным с развитием русской литературы и русского языка. Его «Риторика» (1748), вытеснившая схоластические учебники и семь раз переизданная на протяжении XVIII в., служила в течение долгого времени основным руководством по теории литературы. Особенно важное значение приобрело «Предисловие о пользе книг церковных в российском языке», напечатанное в качестве введения к собранию сочинений Ломоносова 1757 г.

В Петровскую эпоху были поколеблены традиции как языка старой, церковнославянской книжности, так и языка древнерусских рукописных книг, но в то же время не существовало никакой устойчивой и прочной языковой нормы. Живая разговорная речь была засорена различными заимствованиями из пестрых и разнородных иностранных источников. Это побудило Ломоносова в «Предисловии о пользе книг церковных» заложить основы того нового русского литературного языка, который соответствовал бы потребностям времени. Он отвергал «дикие и странные слова, нелепости, входящие к нам из чужих языков» и признавал основой нового литературного языка исторически сложившийся русский язык. Русский и славянский языки исторически взаимосвязаны, а потому те лексические запасы церковнославянской книжности, которые полностью сохранили свою живую силу и без труда понятны современному человеку, не могут быть отторгнуты от русского литературного языка без его обеднения и упрощения. Очистившись от обветшалых, умерших слов и оборотов церковнославянского языка, русский язык должен ориентироваться в борьбе за свое обогащение не на хаотические, беспорядочные заимствования из других языков, а на собственные свои живые ресурсы, в том числе ресурсы славянской книжности. Лишь мобилизовав все свои - прошлые и настоящие - исторические богатства, способные служить целям новой культуры и литературы, он станет достаточно гибким, отвечающим потребностям развития этой культуры и литературы инструментом.

Ломоносов, опираясь на опыт поэтики и риторики античности и Нового времени, в русском литературном языке разграничил три рода «речений» и соответственно им три языковых «штиля»: высокий, посредственный (средний) и низкий.

К первому роду относятся слова, одинаково принятые как в церковнославянском, так и в русском языке; ко второму - малоупотребительные в живой речи, но «грамотным людям» понятные церковнославянские слова; к третьему - слова, присущие только русскому языку. Для высокого стиля равно приемлемы «речения» как первого, так и второго рода; посредственный стиль черпает свой словарный запас из «речений» первого и третьего рода; низкий стиль ограничивается преимущественно «речениями» третьего рода, с примесью среднего и строгим отбором «простонародных низких слов». Учение о трех «штилях» легло в основу ломоносовской системы литературных жанров. Высоким стилем, учил он, пишутся героические поэмы, оды и речи в прозе «о важных материях», средним - «театральные сочинения, в которых требуется обыкновенное человеческое слово к живому представлению действия», стихотворные дружеские письма, эклоги, элегии, сатиры, прозаические сочинения исторического и научного содержания; низким - комедии, шуточные эпиграммы, песни, прозаические дружеские письма и «описания обыкновенных дел». В обстановке послепетровской России, где нормы языка старой средневековой книжности отжили свое время и необходимой предпосылкой развития национальной культуры стала выработка новой, гибкой, свободной и в то же время целостной системы литературного языка, теоретические труды Ломоносова способствовали объединению всех ресурсов книжной и живой речи. Благодаря этому они стали надолго важнейшим орудием борьбы за упорядочение литературного языка. Проведенная им регламентация речевого строя каждого из главных литературных жанров сыграла важную роль в утверждении эстетики и поэтики русского классицизма. Ломоносов призывал следовать правилам и произведениям образцовых авторов. «Риторика» включала отрывки из сочинений классиков мировой литературы, переведенные им для иллюстрации отдельных правил. В то же время еще в «Письме о правилах российского стихотворства» он предостерегал: «...понеже наше стихотворство только лишь начинается, того ради, чтобы ничего неугодного не ввести, а хорошего не оставить, надобно смотреть, кому и в чем лучше последовать», т. е. требовал строго сознательного, избирательного подхода к заимствованиям из других литератур с учето