ТОП 20 статей сайта

 • Сочинения по литературе
 • Филология - рефераты
 • Преподавание литературы
 • Преподавание русского языка

Вы просматриваете сокращённую версию работы.
Чтобы просмотреть материал полностью, нажмите:

 НАЙТИ НА САЙТЕ:


   Рекомендуем посетить






























































Филология

Реферат: Палиндром

Добавлено: 2022.06.23
Просмотров: 16

Опыт Николая Ладыгина

Анастасия Климкова

Все мы, читая в детстве сказку о Буратино, обращали внимание на удивительную фразу, продиктованную Мальвиной своему нерадивому ученику: “А роза упала на лапу Азора”. Она одинаково читается как слева направо, так и наоборот — справа налево. Это придаёт ей удивительную таинственность, заставляя думать, что в ней скрыто нечто гораздо более сложное и важное, чем просто слова. Конечно, это далеко не первое появление обратимых фраз.

Впервые они отмечены в эпоху античности в Древней Греции и получили название “палиндром”, что означает “бегущий назад”. В русском фольклоре также существовало немало крылатых выражений, которые одинаково читались и в одну, и в другую сторону. Ярким примером народного палиндрома является оригинальная фраза “На в лоб, болван!”, которая, очевидно, призвана образно свидетельствовать о том, что содеянное зло неизбежно возвращается обратно к человеку, его сотворившему.

Однако если палиндром с Азором знают очень многие, то такое явление, как стихотворение-палиндром, известно лишь узкому кругу специалистов и любителей. У этого направления, сложного и загадочного, есть свои выдающиеся мастера, и славнейший среди них — Николай Иванович Ладыгин (1903–1975). Его перу принадлежат стихотворения и поэмы, написанные обратимой строкой; кроме того, он увлечённо занимался живописью, придумывал занимательные истории для детей, был виртуозным шахматистом.

Николай Иванович Ладыгин родился в городе Рославле Смоленской губернии. Окончил здесь гимназию, затем поступил в Петроградское художественное училище; однако из-за неодобрительного отношения отца к его выбору вскоре возвратился в Рославль. Впоследствии Ладыгин сменил немало профессий, пока не окончил курсы техника-изыскателя железных дорог. Он много путешествовал, но в 1932 году ему пришлось бросить работу после аварии, в которой он получил тяжёлую травму. С этого времени Николай Иванович почти полностью посвятил себя творчеству — живописи и поэзии. Кроме того, он вёл шахматный кружок и создал изостудию им. Михаила Врубеля в своём родном городе.

Началась Великая Отечественная война. Детский дом, в котором работала жена Ладыгина, был эвакуирован из Рославля, занятого немцами, в деревню Вельможка Кирсановского района Тамбовской области. Вместе с детским домом уехал в тыл и Николай Иванович — из-за тяжёлой травмы его не брали на фронт. Он стал преподавать черчение и рисование в сельской школе. Для детдомовских ребятишек Ладыгин стал настоящим магом и волшебником. Он ставил пьесы в самодеятельном театре, показывал фокусы, писал стихи для утренников, а также повесть про партизан, иллюстрированную собственными рисунками. Немало времени он посвящал живописи, прежде всего пейзажам. “Река и лес — мои мотивы”, — писал он в одном из своих стихотворений. Конечно, занимался он и прозаическими делами: добывал дрова и пропитание для детского дома.

Через несколько лет после войны семья Ладыгиных переехала в Тамбов. Их дом вскоре стал местом, где собиралась местная интеллигенция, нередко бывали многие писатели и поэты из других городов. Особая дружба связывала Ладыгина с поэтом Николаем Глазковым.

Ладыгинские обратимые строки, а затем стихотворения встречались его гостями по-разному: одними восхищённо, восторженно, другими — с непониманием и резким отрицанием. В 1970 году Ладыгину впервые удалось напечатать свои палиндромические стихи в журнале «Русская речь». Но лишь в 1993 году, после смерти Николая Ивановича, вышла в свет его книга «Золото лоз» — первый в нашей стране сборник палиндромических стихов.

Для Ладыгина палиндром, очевидно, был не просто возвращением к древней стихотворной форме, ныне почти забытой, а вполне естественным способом наиболее точно выразить свои сокровенные мысли. Темы и сюжеты его произведений поражают своим разнообразием: философские рассуждения и шутливые строки; стихи, посвящённые великим поэтам, писателям и художникам, а также деятелям и событиям отечественной истории.

Одно из самых красивых и завораживающих стихотворений Ладыгина — «Марево».

О, вера моя, о, марево,

Вы ропот, то порыв,

Как

Ветер, орёте в

Окно. Так шуми, зимушка, тонко,

Намути туман,

Намаши игру пурги и шамань,

Будили ли дуб,

Носил ли сон

Мечты (быт чем

И хорош), и летели шорохи,

И летят ели,

Ажур кружа.

Тучам и зима чуть

Тени кинет

Меркнет стен крем,

ЭИ от сугроба бор густой,

Как

Немота, томен,

Или

Суров. О, Русь!

Я нем. И меня,

Как

Будто тот дуб,

Обуло грёзой озёр голубо.

Но сыми зимы сон

И радугу дари,

И кумира дари муки.

О, вера моя, о, марево.

Оно заставляет читателя не только погрузиться в мир прекрасных и загадочных образов, но и размышлять об особенностях палиндромической поэзии, а также о тайне самого творчества. При помощи обратимого слова в этом стихотворении рисуется зимний пейзаж и одновременно — “картина” человеческой души. Такое соседство образов природы и наблюдений за душевным состоянием человека является далеко не случайным.

Природа всегда играла в русской литературе, и в частности в поэзии, особую роль. Писатели и поэты часто обращались и обращаются к изображению природы, находя в ней понимающего собеседника, и передают через изображение пейзажа состояние своей собственной души. Корни этого следует искать в глубокой древности, в верованьях языческой Руси. Так, например, для древних славян природа олицетворяла собой живое существо, а её пространство представлялось в виде огромного величественного храма, в котором поклонялись любому красивому месту: дереву, ручью, холму. Прошло много веков, но наш народ не утратил трепетного отношения к природе. В стихотворении Ладыгина «Марево» тоже звучит диалог автора с природой.

В первых строках стихотворения человеческие чувства описываются языком природных явлений. Вера автора превращается то в загадочное марево, то обретает способность, словно ветер, биться в окно дома. Такие сравнения позволяют создать образ обособленной человеческой души (“окно” — “стекло” — “невидимая преграда”) и попытаться объединить её с большим неограниченным миром, простирающимся за окном дома. Перевоплощаясь в природные явления, поэтическая душа преодолевает телесную оболочку, свою замкнутость, и обретает желанную свободу. Однако эта свобода поначалу не приносит ей ожидаемого покоя, поскольку создаёт ещё более суровые условия — пространство, где царит холодная “зима”, которая “мутит” белый “туман” снега, поднимает пургу и шаманит, будто колдунья, невидимая в снежных вихрях.

Ощутив суровость и непредсказуемость свободы, автор заставляет себя успокоиться, и как только его волнение немного проходит, он ловит себя на мысли, что начинает мечтать: “Будил ли дуб…”

Здесь замечательна и оригинальна мысль Ладыгина о том, что человеческий быт (здесь, очевидно, домашний уют) только тем и хорош, что порой позволяет расслабиться, оторваться мыслям от обыденности и бродить, мечтая, в неведомых далях, похожих на прекрасные сновидения. И снова, выглядывая в окно, автор не то любуется природой, не то снова мечтает: “и летели шорохи, летят ели, ажур кружа”. Стоит ему погрузиться в созерцание, как он сразу остаётся наедине с зимним пейзажем и своими мечтами, которые он навевает.

Вероятно, словосочетание “стен крем” в данном случае означает не только сами стены дома, но олицетворяет так называемый “быт”, который служит человеку преимущественно для удовлетворения телесных потребностей и ни в коем случае не должен составлять весь смысл его жизни. Но как только рамки быта (“стены”) исчезают, человек прозревает и начинает видеть красоту окружающего мира, которая становится главным источником творческого вдохновения. Ладыгин выразил это неповторимо-радостное чувство в кратких и невероятных по силе эмоционального воздействия строчках:

О, Русь!

Я нем. И меня,

Как

Будто тот<