ТОП 20 статей сайта

 • Сочинения по литературе
 • Филология - рефераты
 • Преподавание литературы
 • Преподавание русского языка

Вы просматриваете сокращённую версию работы.
Чтобы просмотреть материал полностью, нажмите:

 НАЙТИ НА САЙТЕ:


   Рекомендуем посетить






























































Филология

Реферат: Русский язык и сравнительное языкознание

Добавлено: 2019.02.07
Просмотров: 36

Языкознание в древней Руси носило вполне определенный подражательный характер. Работы грамматического содержания, имевшие предметом главный образом церковнославянский язык и составленные по византийским образцам, шли к нам сначала из южнославянских земель - Сербии и Болгарии, а потом возникали и на русской почве. Первые сведения о церковнославянском языке и изобретении славянской азбуки находим в так называемых "паннонских легендах" о жизни славянских первоучителей святых Кирилла и Мефодия , из которых они были заимствованы и "Повестью временных лет".

Более подробные сведения об изобретении славянских письмен дает сказание черноризца Храбра "О письменах", относящееся к Х веку и известное в болгарских редакциях XIII - XIV веков и русских списках XV - XVII веков; прототипом его послужило аналогичное рассуждение византийского грамматика Псевдо-Феодосия. В некоторых списках встречается рассуждение Иоанна, Экзарха Болгарского, о славянском языке, входившее в состав его предисловия к переводу богословия святого Иоанна Дамаскина и трактующее о некоторых различиях славянского языка от греческого.

Большим распространением у нас пользовалось также рассуждение "О восьми частях слова", составленное, по мнению Ягича ("Рассуждения южнославянской и русской старины о церковнославянском языке", в "Исследованиях по русскому языку", т. I, Санкт-Петербург, 1895), в XIV веке, в Сербии, по греческим образцам, точно еще не определенным (рассуждения "о восьми частях слова" у греков не были редкостью), затем перешедшее к болгарам, а от них, через молдаво-валахские списки, попавшее и к нам (русские рукописи XVI - XVII века). В 1586 г., в Вильне, статья "О восьми частях слова" была напечатана под заглавием "Словеньской грамматики" (мы находим здесь впервые славянскую грамматическую терминологию). Гораздо меньше было распространено извлечение из обширного грамматического трактата Константина Философа, или Грамматика, жившего в Сербии в конце XIV века. Извлечение это, озаглавленное "Словеса вкратце избранна от книги Константина" и составленное очень плохо (в Сербии), подверглось вторичной переделке и в этом виде изредка встречается в наших рукописных сборниках XVI - XVII века. Призванный для исправления наших богослужебных книг Максим Грек часто прибегал к грамматическим доводам и объяснениям и приобрел у нас репутацию лучшего знатока грамматики, хотя и не оставил настоящих грамматических работ. Ряд заметок, принадлежавших и приписывавшихся ему, неоднократно вносился в разные наши грамматические рукописные сборники; некоторые из них впоследствии даже печатались, например, в московском издании грамматики М. Смотрицкого, 1648). В одной рукописи XVI века встречается краткий очерк грамматики и ее содержания, принадлежащий, по-видимому, Максиму Греку. Этот очерк находится в связи с весьма распространенной в сборниках XVI - XVII веков статьей: "Книга глаголемая буквы иже в начале от грамматикия о просодиях" (в двух редакциях - пространной и сокращенной).

Вообще, начиная с XVI века в наших сборниках статьи грамматического содержания попадаются все чаще и чаще. По составу сборники эти весьма разнообразны; единственным общим признаком их является безымянность. Только в позднейших рукописях упоминаются имена известных грамматиков Лаврентия Зизания , Мелетия Смотрицкого , Герасима Ворбозовского и других. В вышеупомянутом труде академика Ягича издано несколько статей этого рода. Содержание их сводится к следующим главным вопросам: 1) о просодиях, т. е. надстрочных значках и о разных знаках препинания, попутно также о почерках письма; 2) об орфографии и орфоэпии, т. е. о правильном употреблении различных букв, о сокращении известных слов под титлами и правильном чтении таких сокращений; 3) о классификации гласных и согласных по их положению в слове или физиологическим свойствам; 4) о грамматическом анализе слов на основании теории "о восьми частях слова".

Грамматический материал этих статей основан почти исключительно на греческой грамматической теории и только изредка, в некоторых терминах, обнаруживается влияние латинской грамматики. Источником этого влияния могла быть русская переделка латинской грамматики Доната или "Донатуса", известная у нас в нескольких списках. Казанский список замечателен тем, что писан, по словам переписчика, "единым русским языком, без латиньскаго, да бы прочитающим ю и учащимся в ней более разумно было"; только в конце приложены, в качестве образца, латинские молитвы (русскими буквами). Как источник для истории нашей грамматической терминологии, эта переделка Доната представляет большую ценность. В связи с ней находится и "Книга глаголемая простословия, некнижное ученье грамоте, избрана некоторою безнадежною сиротою, скитающеюся беспокоя, Евдокимищем препростым" и т. д., относящаяся к концу XVI века и имеющая компилятивный характер. В другом списке (второй половины XVII века) автором трактата назван столь же неизвестный Боголеп, который, вероятно, воспользовался трудом Евдокима, если только оба они не одно лицо, носившее два имени - монашеское и светское (подробное исследование и характеристику нашей рукописной грамматической литературы см. в цитируемом выше обширном труде академика Ягича). Большим распространением пользовались у нас, далее, так называемые "азбуковники", соединявшие в себе словари чужих или непонятных слов с своего рода энциклопедией, куда вносились, в азбучном или ином порядке, разного рода интересные сведения. Древнейшие из них имеют более узкий, определенный характер настоящих глоссариев; энциклопедическое направление азбуковники приняли с половины XVI века. Толкование греческих риторических терминов есть уже в "Изборнике Святослава" (1073 г. в статье "о образех"). Первая попытка составить словарь непонятных слов и имен (еврейских) дошла до нас в новгородской Кормчей 1282 г., под заглавием "Речь жидовскаго языка преложена на русскую, неразумно на разум и в Евангелиих и в Апостолах и в Псалтири и в Паремии и в прочих книгах". Кроме еврейских слов, сюда вошли и некоторые греческие и даже славянские или русские. К 1431 г. относится второй новгородский словарь, при книге Иоанна Лествичника (в новгородском монастыре) "Толкование неудоб познаваемым в писаных речем". Здесь уже немало русских слов (отвлеченного значения, например качество, количество, свойство, художество и т. д.). Издания их см. у Калайдовича , "Иоанн экзарх Болгарский" (Москва, 1824), и Сахарова , "Сказания русского народа" (т. II). Часть этого материала вошла в позднейшие азбуковники или "алфавиты иностранных речей", которых особенно много явилось в XVI - XVII веках (см. Буслаев , "Дополнения и прибавления ко 2-му тому "Сказаний Сахарова" в I книге "Архива историко-юридических сведений" Калачова ; Мордовцев , "О русских школьных книгах XVII века", М., 1862; "Об источниках сведений по различным наукам, в древние времена России", в "Православном Собеседнике"; 1860, книга I; Ширский , "Очерк древних славянорусских словарей", "Филологические Записки", 1869, книги 1 - 2; Баталин , "Древнерусские азбуковники", там же, 1873, выпуски 3, 4, 5; Карпов , "Азбуковники или алфавиты иностранных речей по спискам соловецкой библиотеки", в "Православном Собеседнике" 1877 г., приложения). Составители азбуковников принимают иногда разные названия одного языка за два разные языка (например греческий и эллинский); принадлежность слов разным языкам часто показана совсем ошибочно; произношение многих иностранных слов обозначено неверно, например французские "поивре" (poivre, перец). Кроме грамматических статей, в азбуковниках приводятся азбуки (польская, греческая, еврейская, немецкая, латинская, пермская, русская, "литоренская" и сирская), рассказ о разделении языков по столпотворении вавилонском, сведения по метрике, отрывки польских молитв, греческие молитвы (русскими буквами), не говоря о разных других статьях, не имеющих отношения к языкознанию. С конца XVI века у нас начинают являться печатные грамматики и словари. Во главе первых должна быть поставлена упомянутая уже выше "Грамматика славесньска языка" (Вильно, 1586), за ней явилась во Львове (1591) "Грамматика доброглаголивого Еллинословенскаго языка" иначе "Адельфотис". Первая, очень небольшая по объему, являлась плодом наблюдений над тогдашним славянским языком (Острожской библии), к которому была применена теория восьми частей слова; вторая имела в виду главным образом греческий язык, но нередко заходила и в область славянского. В 1596 г. явилась в Вильне "Грамматика Словенска" Лаврентия Зизания, к которой был приложен "Лексис" - первый печатный славянский словарь, послуживший источником для азбуковников или алфавитов иностранных речей XVII и XVIII веков, а также для словаря Памвы Берынды ("Лексикон славеноросский", Киев, 1627). Источниками последнего словаря, кроме "Лексиса" Зизания, вошедшего туда почти целиком, служили, по-видимому, и рукописные словари. В свою очередь печатные словари Зизания и Берынды легли в основание целого ряда рукописных словарей, вроде изданного Житецким ("Очерк литературной истории малорусского наречия в XVII и XVIII веках", Киев, 1889, приложение) словаря XVII века: "Синонима славенороссийская". В 1619 г. выходит грамматика Мелетия Смотрицкого, надолго сделавшаяся основным грамматическим руководством и выдержавшая несколько переделок и изданий. На ее основании составлялись практические школьные грамматики, вроде изданной в Вильне в 1621 г., или руководства Афанасия Пузины, епископа Луцкого (Кременец, 1638). В Москве грамматика Смотрицкого была переделана, расширена вставкой грамматических рассуждений, приписываемых Максиму Греку, и в таком виде издана без имени автора (1648). Цель Смотрицкого была чисто практическая - дать кодекс правил, при помощи которых можно было бы "читать по-словенски и чтимое выразумевати", а также "писати разделне" чистым славянским языком. Тем не менее чистого славянского языка и в оригинальной редакции грамматики Смотрицкого (не говоря уже о позднейших ее переделках) не было: рядом с формами древними встречаются формы позднейшие, вызванные влиянием живых славянских языков (русского, польского), а также и самодельные, искусственные. Исторического метода нет и следа; все изложение носит характер догматический и чисто описательный. Внешние схемы, в которых расположен материал (гораздо более обильный, чем у Зизания), скопированы с греческой грамматики нередко вопреки природе славянского языка. Терминология Смотрицкого очень близка к современной традиционной школьно-грамматической (см. Засадкевич, "Мелетий Смотрицкий, как филолог", Одесса, 1883). Особняком стоит "Граматично изказанjе об русском jезику" (1666), принадлежащее Крижаничу (см.) и изданное Бодянским в "Чтениях Общ