ТОП 20 статей сайта

 • Сочинения по литературе
 • Филология - рефераты
 • Преподавание литературы
 • Преподавание русского языка

Вы просматриваете сокращённую версию работы.
Чтобы просмотреть материал полностью, нажмите:

 НАЙТИ НА САЙТЕ:


   Рекомендуем посетить






























































Сочинения по литературе и русскому языку

Статья: Ю. В. Манн. У истоков русского романа

Добавлено: 2021.01.14
Просмотров: 11

I

В 1825 году П. А. Вяземский опубликовал в "Московском телеграфе" "Письмо в Париж", в котором сообщал самые важные литературные новости: говоря о скором появлении двенадцатого тома "Истории государства Российского" Карамзина, о том, что Пушкин закончил поэму "Цыганы" и теперь как "новый Атлант" испытывает свои силы на новом поприще и пишет трагедию "Борис Годунов", критик заключал: "Надеюсь, вы обрадуетесь моим вестям, а теперь хочу удивить вас вестью почти неслыханною".

Какая же литературная весть могла показаться "почти неслыханною" на фоне даже таких явлений, как новая поэма или первое драматическое произведение Пушкина?

"На днях,- продолжает Вяземский,- прочитал я русский роман: "Два Ивана, или Страсть к тяжбам", сочинение Нарежного, который, к сожалению, умер прошедшим летом еще в зрелой поре мужества. Это четвертый роман из написанных автором. Не удовлетворяя вполне эстетическим требованиям искусства, Нарежный победил первый и покамест один трудность, которую, признаюсь, почитал я до него непобедимою. Мне казалось, что наши нравы, что вообще наш народный быт, не имеет или имеет мало оконечностей живописных, кои мог бы схватить наблюдатель для составления русского романа". Но Нарежный сумел развеять эти опасения.

"Несмотря на то,- заключал рецензент,- Нарежный умер, почти не слыхав доброго слова о себе от наших журналистов..." [1] [1] "Московский телеграф", 1825, ч. VI, No XXII, с. 181-183.

Отзыв Вяземского - самый проницательный и тонкий из появившихся до тех пор - достойно возвысил Нарежного как одного из первых, если не первого русского романиста. Вместе с тем было подчеркнуто, что Нарежного не поняли, не оценили в этой его функции. С тех пор и та и другая мысль - о заслугах Нарежного в создании русского романа и, так сказать, недооцененности этих заслуг - стали лейтмотивом всех критических суждений о писателе. Чтобы не приводить большого количества примеров, коснусь лишь одного эпизода посмертной литературной судьбы Нарежного.

Упомянутый эпизод относится к 1829 году. В этот год вышли четыре томика "Ивана Выжигина" Ф. В. Булгарина - произведения, имевшего у широкого читателя еще неслыханный успех и тотчас аттестованного самим автором и его литературными друзьями как первый русский роман. Это невольно воскресило в памяти облик умершего четыре года назад Нарежного. "...Бедный Иван Нарежный умер в безвестности,- писал 15 апреля 1829 года поэт И. И. Дмитриев,- и никто, еще и при жизни его, не сказал путного слова о его двух романах - "Бурсаке" и "Двух Иванах", не менее оригинальных и писанных с талантом, несмотря на черствость слога и отсутствие вкуса" [1]. И. Дмитриев еще только ограничивает приоритет Булгарина в пользу его менее удачливого предшественника. Другой же современник, критик Н. И. Надеждин, убежден, что это величины просто несравнимые. Когда Фекла Кузминишна, персонаж его драматизированной рецензии на "Ивана Выжигина" ("Вестник Европы", 1829, No 10, 11), попробовала замолвить слово за новоявленное детище Булгарина, Пахом Силич Правдивин, бывший корректор, воплощение здравого смысла и эстетической проницательности, с чувством воскликнул: "А ты разве не читала романов покойника Нарежного?.. Вот так подлинно народные русские романы! Правду сказать - они изображают нашу добрую Малороссию в слишком голой наготе, не отмытой нисколько от тех грязных пятен, кои наведены на нее грубостью и невежеством; но зато - какая верность в картинах! какая точность в портретах! какая кипящая жизнь в действиях!.." [2] [1] И. И. Дмитриев. Соч. СПб., т. II, 1893, с. 299.

[2] Н. И. Надеждин. Литературная критика. Эстетика. М., "Художественная литература", 1972, с. 95. В том же 1829 году высокая оценка Нарежного как романиста была дана во французском журнале критиком Ж. Шопеном: "Среди писателей, которые отдались изображению национальных нравов, Нарежный бесспорно занимает первое место" (J. Chopin. Oeuvres de V.

Narejny - Revue Encyclopedique. 1829, t. 44, р. 114-115).

Спустя двенадцать лет В. Г. Белинский повторил это мнение, придав ему лаконичную, почти афористическую форму: "Романистов было много, а романов мало, и между романистами совершенно забыт их родоначальник - Нарежный"[3].

[3] В. Г. Белинский. Полн. собр. соч. М., Изд-во АН СССР, т. V, 1954, с. 564.

Бывают писатели, чья посмертная судьба прихотлива и капризна, подвержена различным колебаниям и изменениям. Репутация Нарежного оказалась на редкость устойчивой и постоянной. И литературной науке не пришлось спорить с критикой - она просто переняла некоторые ее ведущие идеи. Переняла не только мысль о Нарежном как родоначальнике русских романистов, но и сетование о том, что писатель не был по достоинству признан и оценен. Только это сетование теперь уже не ограничивалось временем Нарежного, но последовательно доводилось до того хронологического рубежа, на котором находился тот или другой автор. Так, уже в преддверии нашего века автор первой и пока самой полной монографии о Нарежном Н. Белозерская, касаясь заслуг "нашего первого по времени романиста", с горечью отмечала: "В настоящее время немало найдется образованных людей, которые едва знают о существовании Нарежного, хотя помнят имена многих современных ему более мелких и даже бездарных писателей" [1].

[1] Н. Белозерская. Василий Трофимович Нарежный. Историко-литературный очерк. Изд. 2-е, исправленное и дополненное. СПб., 1896, ч. I, с. 2.

II Нарежный писал не только романы, но и стихотворные произведения самых различных жанров, от басни до поэмы, драматические сцены и трагедии. В литературном наследии писателя романы выделились и возвысились как творчески самое ценное и значительное. По-видимому, и сам писатель пришел к этому выводу, сознательно самоопределившись как романист - или, во всяком случае, как прозаик - в результате своего недолгого, но достаточно бурного, исполненного превратностей жизненного пути.

Как и на многих русских интеллигентов начала XIX века, решающее воздействие на Нарежного оказали такие события, как Великая французская революция, а затем Отечественная война 1812 года. Нарежный всегда был далек от революционной идеологии; однако порожденное французской революцией вольномыслие, критическое отношение к феодальным нормам и установлениям, дух дерзостного непризнания авторитетов - все это захватило будущего писателя. Отдал он дань и тому патриотическому подъему, который пережило русское общество во время борьбы с наполеоновским нашествием. Событие это получило и прямое отражение в творчестве писателя (в повести "Александр" Нарежный описывал вступление победоносных русских войск в Париж). И, как у многих русских интеллигентов, влияние этих факторов сливалось воедино. Чем выше поднималось национальное самосознание, патриотический дух, тем сильнее росло критическое неприятие государственных и общественных институтов феодальной России.

Василий Трофимович Нарежный родился в 1780 году, в местечке Устивица Миргородского уезда Полтавской губернии. Отец его, личный дворянин, в прошлом военный, корнет в отставке, владел небольшим имением, но крепостных не имел. Семья добывала хлеб собственным трудом.

Нарежный был земляком Гоголя, но родился двадцатью девятью годами раньше. Три десятка лет - срок для истории небольшой, однако для Украины это время в известном смысле оказалось переходным. Всего за пять лет до рождения Нарежного была ликвидирована Запорожская Сечь; еще живы были внуки участников походов Хмельницкого, еще можно было встретить казаков и казачек в национальной одежде; словом, самобытность этого края ощущалась еще достаточно сильно и отчетливо.

Украина заронила в Нарежном любовь к старине, интерес к народному быту и, как хорошо сказал один из первых его исследователей, "вкус к юмористическому представлению обыденной действительности". Но понадобились годы, чтобы все это нашло отражение в его творчестве.

В 1792 году Нарежный был отдан в дворянскую гимназию при Московском университете, а спустя шесть лет "произведен в студенты" того же университета. Учился он вначале на общем, подготовительном курсе, именуемом курсом "словесных наук", а потом перешел на философский факультет.

Программа занятий была довольно широкой и включала в себя не только гуманитарные дисциплины (логику и метафизику, всемирную историю и географию), но и дисциплины естественные и математические.

На пороге студенческой жизни - в 1798 и 1799 годах - стал делать Нарежный первые литературные пробы, печатая свои сочинения в московских журналах "Приятное и полезное препровождение времени" и "Иппокрена, или Утехи любословия". Это были оды, басни, драматические сцены, поэмы, исторический рассказ в прозе, обнаружившие самые различные влияния, в том числе русских поэтов XVIII века (особенно Державина) и, как правило, далекие от стилистической цельности. Однако признаки самобытности уже угадывались; на стихи Нарежного в 1880 году обратил внимание такой оригинальный и филологически образованный литератор, как А. X. Востоков;

[1] а спустя семнадцать лет Кюхельбекер упомянул Нарежного наряду с Радищевым, как писателей, чьи "усилия" были направлены на обновление русского стихосложения [2].

[1] "Сборник статей, читанных в отделении русского языка и словесности Императорской академии наук", т. V, вып. 2. СПб., 1873, с. X; см. также; Н.

Белозерская. Указ. соч., ч. I, с. 5.

[2] В. К. Кюхельбекер. Путешествие. Дневник. Статьи. Л., "Наука", 1979, с. 434.

Однако в литературных занятиях или, по крайней мере, в печатанье Нарежным своих сочинений внезапно наступил перерыв. В 1801 году по неизвестным нам причинам, выйдя из университета, Нарежный уехал на Кавказ, в Тифлис, и определился на службу в только что учрежденное Грузинское правительство, призванное управлять недавно перед тем присоединившимся к России краем. Нарежный прослужил чиновником правительства до мая 1803 года. Мотивы поступления Нарежного на столь необычную службу, равно как и почти внезапного увольнения, опять-таки неизвестны. Но с уверенностью можно сказать, что пребывание в Тифлисе имело на Нарежного двойственное влияние.

С одной стороны, он оказался надолго оторванным от журналов, от литературной среды, от постоянного эстетического общения, столь необходимого для м