ТОП 20 статей сайта

 • Сочинения по литературе
 • Филология - рефераты
 • Преподавание литературы
 • Преподавание русского языка

Вы просматриваете сокращённую версию работы.
Чтобы просмотреть материал полностью, нажмите:

 НАЙТИ НА САЙТЕ:


   Рекомендуем посетить






























































Сочинения по литературе и русскому языку

Сочинение: История любви Ф.И. Тютчева

Добавлено: 2012.08.26
Просмотров: 941

Муниципальное Образовательное Учреждение

Средняя Общеобразовательная Школа № 2

Всероссийский литературный творческий конкурс, посвященный 200-летию со дня рождения Ф.И. Тютчева

«Жизни блаженство в одной лишь любви…»

(«История любви» Ф.И. Тютчева)


Ученица 10 класса «В»

Чекалкина Юлия

Учитель: Сотина

Ирина Викторовна


г. Новокубанск

2003 год


Содержание

1. Вступление ... 2

2. «Я помню время золотое…»

(Первая любовь Ф.И. Тютчева) ….3

3. «Твой милый образ, незабвенный…»

(Первая жена Ф.И. Тютчева)7

4. «Люблю глаза твои, мой милый друг…»

(Вторая жена Ф.И. Тютчева) …….. 8

5. «О, ты последняя любовь…»

(Последняя любовь Ф.И. Тютчева) …… 10

6. Заключение 12


Любовь – великое чувство. Оно возвышает, окрыляет человека, делает его жизнь осмысленной. Во власти этого чувства были многие русские и зарубежные поэты и писатели. Это может быть любовь к одному человеку, и она прошла с ним через всю жизнь, сквозь все беды и невзгоды. Но это встречается крайне редко. Примером такого чувства является любовь Петрарки к Лауре. А иногда поэт влюбляется не раз, но всё равно чувство любви не мельчает, а, наоборот, с возрастом только углубляется.

Такой же сложной «жизнь сердца» была у Федора Ивановича Тютчева, по утверждению его биографов. В письме к дочери Дарье он признавался, что несет в своей крови «это ужасное свойство, не имеющее названия, нарушающее всякое равновесие в жизни, эту жажду любви…». «Жизни блаженство в одной лишь любви» - эта строка из стихотворения Ф.И.Тютчева вполне могла бы стать эпиграфом по всей его жизни. Стихотворение, из которого данная строчка заимствована, представляет собой перевод лирической миниатюры И.В. Гёте. Тютчеву в момент его написания было 67 лет. И фраза эта в устах человека, много пережившего и перечувствовавшего, познавшего «радость и горе в живом упоенье», звучит как откровение.

Предмет, занимавший Федора Ивановича непрерывно, от юности до гробовой, можно сказать, доски, - были женщины и отношения с ними. Тяга Тютчева к женщинам была поиском места, где можно, хотя бы ненадолго, облегчить мучительный личностный груз, и места, где можно приникнуть к таинственным, бьющим извечно, энергиям жизни. «Или весенняя то нега – или то женская любовь?» - вот от чего, освежённая и отдохнувшая, «играла кровь» Тютчева.

Прежде всего, что бросается в глаза в поэзии Федора Ивановича и резко отличает её от поэзии его современников в России – это совершенное отсутствие грубого эротического содержания. Она не знает их «разымчивого хмеля», не воспевает ни «цыганок» или «наложниц», ни чувственных восторгов; в сравнении с другими поэтами одного с ним цикла его муза может называться не только скромною, но как бы стыдливою. И это не потому, чтобы психический элемент – «любовь» - не давал никакого содержания его поэзии. Напротив. Важное значение в его судьбе, параллельно с жизнью ума и высшими призывами души должно быть отведено внутренней жизни сердца, и эта жизнь не могла не отразиться в его стихах. Но она отразилась в них только той стороною, которая одна и имела для него цену, - стороною чувства, всегда искреннего, со всеми своими последствиями: заблуждением, борьбой, скорбью, раскаянием, душевною мукою. Ни тени цинического ликования, нескромного торжества, ветреной радости.


«Я помню время золотое…»

Первой, ранней любовью поэта была Амалия Максимилиановна Крюденер. Они познакомились во второй половине 1823 года, когда приписанный сверхштатным чиновником к русской дипломатической миссии в Мюнхене двадцатилетний Федор Тютчев уже освоил свои немногочисленные служебные обязанности и стал чаще появляться в свете. Пятью годами моложе его была графиня Амалия Максимилиановна Лерхенфельд. Но влечение, которое молодые люди почувствовали друг к другу с первых встреч, отметало все сомнения по поводу их разного положения в обществе.

Пятнадцатилетняя красавица взяла под своё покровительство превосходно воспитанного, чуть застенчивого русского дипломата. Теодор (так звали здесь Федора Ивановича) и Амалия совершали частые прогулки по зеленым, полных древних памятников улицам Мюнхена.

Их восхищали поездки по дышащим стариной предместьям, и дальние прогулки к прекрасному Дунаю, с шумом пробивающему себе дорогу сквозь восточные склоны Шварцвальда. О тех временах осталось слишком мало сведений, но зато картину их воссоздают воспоминания Тютчева о прежней влюбленности, написанные спустя 13 лет после первой встречи с Амалией и посвященное ей:

Я помню время золотое,

Я помню сердцу милый край.

День вечерел; мы были двое;

Внизу, в тени, шумел Дунай.


И на холму, там где, белея,

Руина замка вдаль глядит,

Стояла ты, младая фея,

На мглистый опершись гранит,


Ногой младенческой касаясь

Обломков груды вековой;

И солнце медлило, прощаясь

С холмом, и замком, и тобой.


И ветер тихий мимолётом

Твоей одеждою играл

И с диких яблонь цвет за цветом

На плечи юные свевал.


Ты беззаботно вдаль глядела…

Край неба дымно гас в лучах;

День догорал; звучнее пела

Река в померкших берегах.


И ты с веселостью беспечной

Счастливый провожала день;

И сладко жизни быстротечной

Над нами пролетала тень.


К периоду этой любви поэта можно отнести ещё стихотворения: «К.Н.» («Твой милый взор, невинной страсти полный…»), «К Нисе», «Проблеск», «Друг, откройся предо мною…»

За год знакомства Федора Ивановича с Амалией Максимилиановной, того самого «времени золотого», Тютчев был настолько очарован своей юной избранницей, что стал всерьез подумывать о женитьбе. Графиня в свои шестнадцать лет выглядела очаровательной, у неё было множество поклонников, что, видимо, вызывало ревность поэта. В числе её поклонников оказался и барон Александр Крюденер, секретарь посольства, товарищ Тютчева. Набравшись смелости, Федор Иванович решился просить руки Амалии. Но русский дворянин показался её родителям не такой уж выгодной партией для их дочери, и они предпочли ему барона Крюденера.

По настоянию родителей Амалия, несмотря на нежные чувства, которые она питала к Тютчеву, всё же дала согласие на брак с Крюденером. Юный дипломат был совершенно убит горем. Тогда-то и должна была, по всей вероятности, произойти та самая загадочная дуэль Федора Ивановича с кем-то из его соперников или даже с одним из родственников Амалии. Но в конце концов, по словам дядьки Федора Тютчева Николая Афанасьевича Хлопкова, для него «всё кончилось благополучно».

Неизвестно, пожалела ли потом Амалия Максимилиановна о своём замужестве, но дружеские чувства к поэту сохранила и при каждом удобном случае оказывала Федору Ивановичу любую, хоть маленькую услугу.

Уже после отъезда Крюденеров Тютчев пишет в письме родителям: «Видите ли вы иногда г-жу Крюденер? Я имею основание предполагать, что она не так счастлива в своём блестящем положении, как бы я для неё желал. Милая, прелестная женщина, но какая несчастливая! Она никогда не будет так счастлива, как она того заслуживает. Спросите её, когда Вы её увидите, помнит ли она ещё о моём существовании. Мюнхен очень изменился со времени её отъезда».

Располагая большими связями при русском дворе, будучи близко знакомой с всесильным графом Бенкедорфом, она через него не раз оказывала Федору Ивановичу и его семье дружеские услуги. Амалия Крюденер во многом, например, способствовала переезду Тютчева в Россию и получению Федором Ивановичем новой должности. Поэт всегда страшно неудобно чувствовал себя, принимая эти услуги. Но иногда выбора у него не было.

С годами Тютчев и Амалия встречались всё реже и реже. Ещё в 1842 году барон Крюденер был назначен военным атташе при русской миссии в Швецию. В 1852 году он скончался. Через некоторое время Амалия Максимилиановна выходит замуж за графа Н.В. Алерберга, генерал-майора. У Тютчева же были свои заботы – увеличение семьи, служба, которая так и осталась ему в тягость…

И все-таки судьба ещё дважды подарила им дружеские свидания, ставшие достойным эпилогом их многолетней привязанности. В июле 1870 года Федор Иванович лечился в Карлсбад. В это время сюда на целебные воды съезжалась европейская и русская знать, многие были знакомы Тютчеву. Но самой радостной для него стала встреча с Амалией Максимилиановной, которая с мужем также приехала на лечение.

Прогулки с пожилой, но всё ещё сохранившей привлекательность графиней вдохновили поэта на одно из самых прекрасных его стихотворений. 26 июля, возвратившись в гостиницу после прогулки, он написал стихотворное признание:

Я встретил вас – и всё былое

В отжившем сердце ожило;

Я вспомнил время золотое –

И сердцу стало так тепло…


Как поздней осени порою

Бывают дни, бывает час,

Когда повеет вдруг весною

И что-то встрепенется в нас, -


Так, весь обвеян дуновеньем

Тех лет душевной полноты,

С давно забытым упоеньем

Смотрю на милые черты…


Как после вековой разлуки,

Гляжу на вас, как бы во сне, -

И вот – слышнее стали звуки,

Не умолкавшие во мне…


Тут не одно воспоминанье,

Тут жизнь заговорила вновь, -

И то же в вас очарованье,

И та ж в душе моей любовь!..


Последняя их встреча произошла 31 марта 1873 года, когда у своей постели уже разбитый параличом поэт вдруг увидел Амалию Максимилиановну. Лицо его сразу просветлело, в глазах показались слезы. Он долго молча на неё смотрел, не произнося от волнения ни слова. А на следующий день Федор Иванович дрожащей рукой написал несколько слов дочери Дарье: «Вчера я испытал минуту жгучего волнения вследствие моего свидания с графиней Адлерберг, моей доброй Амалией Крюденер, которая пожелала в последний раз повидать меня на этом свете и приезжала проститься со мной. В её лице прошлое лучших моих лет явилось дать мне прощальный поцелуй. Амалия пережила Тютчева на пятнадцать лет. Амалия Лерхенфельд и Федор Тютчев смогли пронести свою любовь через всю жизнь. Это было настоящее чувство.


«Твой милый образ, незабвенный…»

Были в жизни Тютчева встречи и с другими любившими