ТОП 20 статей сайта

 • Сочинения по литературе
 • Филология - рефераты
 • Преподавание литературы
 • Преподавание русского языка

Вы просматриваете сокращённую версию работы.
Чтобы просмотреть материал полностью, нажмите:

 НАЙТИ НА САЙТЕ:


   Рекомендуем посетить






























































Филология

Статья: Грамматика как наука о человеке

Добавлено: 2012.08.26
Просмотров: 568

Г. А. Золотова

Всякая наука стремится осмыслить не только свой объект, но и свое место, свою роль в системе человеческих знаний.

Древние включали грамматику в понятие искусства - ars, artis, наряду с такими «умственными занятиями» как риторика, астрономия и др.

Вергилий же полагал, что «грамматика есть дражайшее паче иных свободных наук знание» (О изобретателях вещей, кн.1, гл.7) [цит. по Виноградов 1958: 48].

Подобная оценка звучит и в нашем азбуковнике конца XVI века: грамматика - «основание и подошва всем свободным хитростям» (т.е. наукам и искусствам) [там же: 12].

Основы российской грамматической науки заложены М. В. Ломоносовым «с явной ориентацией на глубокую смысловую содержательность речи как основу ее общественной ценности» [Виноградов 1958: 29].

Усилиями многих поколений накапливались грамматические наблюдения. В середине XX века, философские, логические увлечения, успехи естественных наук, стремление к «объективной точности знания» побуждали часть лингвистов к поискам «чистой формы», к построению схем и математических выкладок, пренебрегавших смыслом.

Но изучать в языке форму без содержания - все равно, что представить море без воды. Остроумно оценивала ситуацию Н.Д. Арутюнова: «знаковая теория предложения, связав его с миром, пустила по миру, - оторвала от хозяина - человека».

Сейчас хозяин-человек разными путями, в разных концепциях возвращается в науку о языке. Это важнейшая и нелегкая задача - вернуть человека в лингвистику на подобающее ему место.

Условия нашего зарегламентированного образования способствовали закреплению устоявшейся, так называемой традиционной грамматики, которую десятилетиями повторяли в учебниках и программах. Неудовлетворенность этими одинаковыми, на глазах стареющими грамматическими близнецами-братьями искала выхода.

Формировались смежные и дочерние области знания: семантика, прагматика, теория речевых актов, когнитология и другие, стремящиеся к самоутверждению, к суверенному, автономному существованию. Разрабатывались новые подходы к языку, возрождались полузабытые старые. Каждая область плодила полезные и бесполезные термины. Но другим материалом, кроме языкового, эти науки не располагают, существовать они могут только на почве языка. А язык материально един. Рассматривая его с одной, пусть и необходимой точки зрения, мы недооцениваем другие, разрушаем единство языкового феномена. Создается однобокое, обедненное представление о предмете.

Приходит пора собирать эти знания, интегрировать, расширив привычные границы грамматики. Критерием необходимости этого процесса и объединяющим началом становится фигура человека, говорящего лица.

Человек создал язык для общения с себе подобными. Говорящий, мыслящий, чувствующий человек - главное действующее лицо в мире и в языке. Его осмысление мира, его отношение к другим людям выражается в избираемых им языковых и речевых средствах.

Суждения об антропоцентрической направленности лингвистики становятся к концу XX века чуть ли не общим местом. Что же конкретно меняет эта ориентация в нашем понимании грамматических явлений?

Лингвистика все увереннее приближается к признанию текста основным своим объектом. Ведь язык существует ради коммуникации, и осуществляется коммуникация в текстах - разной формы, разного объема и назначения, письменных и устных, спонтанных и подготовленных.

Грамматическая наука - часть филологии, это не свод парадигм, правил и запретов, а ключ к строю языка, к строю текстов, к строю человеческой мысли.

Все категории и элементы языка как части целого предназначены служить тексту. Каждой языковой единице, помимо формы и значения, присуще имманентное свойство - функция, тот способ, которым она служит построению коммуниката. Характеристика каждой единицы определяется взаимообусловленностью ее формы, значения и функции.

Этот комплексный критерий, более объективно отвечающий сущности языковых явлений, позволяет переориентировать грамматику от классификационных задач к объяснительным. Вместо ответа на вопрос под какую классификационную рубрику это подводится?, и исследователю, и обучаемому предстоит искать ответы на более содержательные вопросы: что выражено? (о значении), как, чем выражено? (о форме), зачем, для чего? (о функции). На этой основе можно двигаться к следующему вопросу: почему? (о выборе, о смысловых, ситуативных, стилистических предпочтениях говорящего).

Не в разделении, не в противопоставлении «уровней» языка цель грамматического анализа, а в наблюдении, осознании результата совместных усилий семантики, морфологии, синтаксиса.

Немаловажно то, что это взаимодействие, тройственный критерий подводит более прочный фундамент и под наши классификации, в которых остается масса нерешенных, дискуссионных вопросов.

Обратимся к материалу одного из основополагающих разделов курса синтаксиса «Типы простого предложения». Мы требуем и от школьников, и от абитуриентов, и от студентов свободного владения терминами «односоставные - двусоставные», «личные - безличные» и т.д. при разборе предложений. Судьбу человека иногда решаем. А ведь сами - если честно и вдумчиво - на каждом пятом-десятом предложении можем споткнуться. Вот хрестоматийный пример: Вы выходите на крыльцо. Вам холодно немножко… Вам дремлется… Над вами, кругом вас - туман… (по Тургеневу).

Вы выходите…- двусоставное предложение? Но Вы здесь обобщенно-личное, а обобщенно-личные предложения - по схеме разновидность односоставных. Вам холодно, Вам дремлется - безличные, но сообщают о предикативном признаке лица, притом опять обобщенно-личного субъекта. Так личные они или безличные? Односоставные или двусоставные? Безличные или обобщенно-личные?

Над вами - туман - односоставное с обстоятельством места? Туман - подлежащее или сказуемое? А может быть, Над вами - подлежащее, называющее место, пространство, а туман - его предикативный признак? Но Над вами - опять обобщенное лицо… и т.д.

Затруднительность положения и вопрошающего, и отвечающего в подобных случаях подтверждает, что в привычной схеме отсутствует четкий критерий деления. Не устарела ли сама схема? Сослужив прогрессивную службу своему времени, она не может десятилетиями оставаться незыблемой. Традиция в грамматике - это интерес и уважение к знаниям, оставленным нам предшествующими поколениями. Но традиционность в смысле застылость, неподвижность, боязнь поиска не свойственна науке по сути ее.

Не помогает привычная схема выйти из противоречий и в вопросе о способах выражения подлежащего. Александр Блок мечтал в свое время «…Все сущее увековечить, Безличное - вочеловечить»… А лингвисты, наоборот, личное - расчеловечивают.

Оправданно ли употреблять термин «безличное» по отношению к предложениям Вам дремлется, Не спится, няня, Мне грустно потому, что весело тебе? Ведь в них говорится о состоянии лица, о признаке, который вне лица, вне носителя его не может существовать; и лицо это, личный субъект, названо определенными падежными формами имени, а если не названо, ясно из контекста и по значению, и по форме, и по месту (законной препозиции) в предложении.

Современной грамматике известно и то, какие текстовые, коммуникативные условия допускают неназванность субъекта, неполную реализацию этой двусоставной модели (Не спится, няня; Грустно, Нина) и в каких условиях это невозможно (легко, например, таким способом превратить в абсурд строку из Лермонтова …грустно, потому что весело…).

Проблема признания свойственного некоторым моделям русских предложений подлежащего в косвенных падежах обсуждалась еще полтора века назад, но учебники продолжают оберегать грамматику от реальных фактов и здравого смысла.

Остаются пограничные конфликты и между рубриками «односоставных». Один специалист скажет: Цыплят по осени считают - неопределенно-личное предложение, потому что предикат в 3-ем лице множественного числа. Другой скажет - обобщенно-личное, потому что пословица.

Но дело опять не просто в том, чтобы подвести под рубрику. В этом делении можно увидеть большее: позицию говорящего по отношению к тому, о чем идет речь. Представляя субъект как неопределенно-личный, говорящий имеет в виду «кто-то другие, но не я», исключенность себя из возможных субъектов действия, эксклюзивность: Кто-то стучит; Звонят; В трактир, говорят, привезли свежей семги (Гоголь). Представляя субъект как обобщенно- личный, говорящий имеет в виду «я и другие»: Вы выходите на крыльцо; Идешь и думаешь…; Весь ты перезябнешь, руки не согнешь (И. Суриков). «Другие и я»: Цыплят по осени считают, - включенность себя в число возможных субъектов, инклюзивность.

Оппозиция инклюзивности/эксклюзивности может быть сильным экспрессивным средством, когда служит способом выражения категории человеческого сознания «свой/чужой».

Ср. Ну, удерешь с парохода, не ступишь и шагу - схватят, приведут к английскому коменданту и сейчас же повесят…

В стихотворении М. Волошина «Террор» (1921г.) из семи четверостиший шесть состоят из одних неопределенно-личных предложений, сурово перечисляющих действия неназванных (в «Коммуникативной грамматике», с. 462 - опечатка) палачей. (А. Н. Толстой).

Именно потому, что неназванность субъекта значима, а по природе действие не может быть бессубъектным, в «Коммуникативной грамматике» мы рассматриваем неопределенно-личные и обобщенно-личные предложения как модификации, с дополнительным смыслом, лично-глаголь